Сказка о принцессеСказание о принцессеАмульке

Жили-были в одном большом северном городе двое. По крови я — северянин: чай, серость да упрямство. А она — из тёплого пустынного рода, где ветер пахнет финиками, а по вечерам поют минареты. Выросли, считай, на одних улицах — а будто из двух разных сказок.Знай же, о листающий: в славном городе, где студёный север встречает жаркий юг, жили двое. Один — сын снегов, вскормленный крепким чаем да упрямством. Другая — из рода пустынного, чьи прадеды водили караваны там, где ветер пахнет финиками, а минареты поют закату. Росли под одним небом — а будто записаны в две разные книги.

Её зовут Амаль. Я зову её Буся. А в этой сказке она — принцесса Амулька: амулет, который носят у самого сердца, чтоб беда обходила стороной.Имя ей — Амаль, что значит «надежда». Я же зову её Бусей. А в сказании сём она — принцесса Амулька, амулет, что носят у самого сердца, дабы беда обходила дом стороной.

Один город на двоих. А свёл нас, как водится, случай. Точнее — звёзды.И, как говорят на базаре: что записано на небе — того не стереть и на земле.

Как всё началось со «случайности», которая случайностью не былаО том, как витязь созвал друзей на скалу — и сам не заметил, как пропал

Собирались все в некотором чате за город, ведь там проводили спорт-марафон фест! Записались оба героя — и я, и Амулька, но вот судьба: она туда не приехала. Казалось бы — всё, конец сказке на первой странице. Но нет, чат остался жить.Объявили однажды за городскими стенами большое ристалище, и вписали туда имена свои оба. Но принцесса в назначенный день не явилась. «Вот и весь сказ», — подумал бы иной. Да только свиток с письменами меж ними всё не остывал — а это, о слушающий, вернейший знак судьбы.

Тогда после мероприятия сего я собрал всех на отвесную стену — на скалу, двенадцатого. И её позвал. Она пришла. А за такой принцессой полезешь хоть на самую высокую башню мира — тут-то всего ничего: цветастые зацепки.И созвал тогда Малик друзей своих штурмовать отвесную кручу, в день двенадцатый. И послал зов принцессе. И пришла она. А за такою, о правоверные, полезешь и на седьмое небо — что ему какая-то скала с верёвкою да зацепами.

«Нет» в этой истории не было вариантом.А слова «нет» в той книге судьбы попросту не значилось.

Случилось это двенадцатого июня — в праздник, который гуляет вся страна. Удобно вышло: теперь в нашу годовщину отдыхает целый народ. Так и задумано, ага.А случилось сие в день, что чтит вся держава. С тех пор, куда ни глянь, весь народ празднует нашу годовщину — будто так и было предначертано.

Как один ночной забег многое решилО ночном беге, после коего всё и сладилось

По правде, часть нашей истории началась прямо на забеге. После ночного в Москве она стояла вымотанная, грустная, расстроенная — а я просто обнял. И она позволила. Мы долго болтали после, поехали к друзьям, и, кажется, именно тогда что-то тихо щёлкнуло.Воистину, часть пути нашего началась прямо на бегу. После ночного ристалища в стольном граде стояла она без сил, печальна и расстроена — а витязь просто обнял. И дозволила она. Долго беседовали они опосля, поехали к друзьям-товарищам, и, верно, тогда-то всё и сладилось.

Потом мы разными компаниями рванули в Питер на «Белые ночи» — но нам это не мешало: пересекались в офисе, засиживались допоздна, целовались, пока никто не видел, гуляли и ходили ужинать. А после забега полил дождь, и ты стала маленькой дюдюкой — это надо было видеть.Потом разными ватагами умчали мы в северную столицу на «Белые ночи» — да только это нам не помеха: сходились в палатах присутственных, засиживались дотемна, целовались, бродили да ужинали по корчмам. А после ристалища хлынул дождь — и обратилась ты в маленькую дюдюку, зрелище дивное.

😤дюдюка под дождём погладьприласкай

С тех пор бег — наш общий язык. По выходным мы теперь бегаем лонги. А на полумарафоне я ей помогал — вёл километр за километром и довёл до отличного времени.С той поры бег — наречие наше общее. По выходным одолеваем долгие вёрсты, упражняемся без устали. А на полумарафоне вёл я её по темпу, верста за верстой, и довёл до славного времени.

21,1 километра — и финишная арка на двоих.Двадцать одна верста с лишком — и финишные врата на двоих.

Она большая молодец. А я горжусь — каждым её стартом.Молодец она у меня, каких поискать. И горжусь я каждым выходом её на дорожку.

🏃 наш темп: то нога в ногу, то по еб*лу мнебег наш: то нога в ногу, то затрещина витязю

Пророчество, которому я до сих пор соответствую (под наблюдением)О звездочёте в обличье принцессы и приговоре мягче казни, но дольше

Моя принцесса читает небо. Где другие видят просто звёзды, она видит судьбы, характеры и кто кому на роду написан. Гороскопы знает лучше, чем я — дорогу домой (а это, поверь, серьёзная заявка).Ведома была принцессе наука звёзд. Где простой смертный видел лишь россыпь искр, она читала судьбы, нравы и кто кому на роду сужден. И не было при дворе звездочёта мудрее её.

В первый же вечер она глянула на меня и вынесла приговор: «Телец». А потом прищурилась и добавила то, что я запомнил на всю жизнь:И в первый же вечер вгляделась она в Малика и молвила: «Телец». Твёрдо, как печать кади. А после прищурилась и прибавила слова, что врезались ему в самое сердце:

«Но ты — на карандаше. Всё остальное у тебя в Близнецах».«Но ты, о Малик, — на карандаше. Прочее твоё — в Близнецах».

Так и живу с тех пор: по бумагам — Телец, по факту — на испытательном сроке длиной в вечность. Воооооот, как-то вот так.Так и повелось: по звёздам — Телец, по делу — под вечным надзором. Вот так, о слушающий, и живём — и не ропщу.

✏️личное дело: всё ещё на карандаше нажми

Тёмный лес, где чуть не потерялась тропинкаО тёмном лесе сомнений и земле, что стала бальзамом

Ещё перед поездкой, в декабре, когда всё шаталось, тебе сделали операцию — и несколько дней, пока за тобой нужно было присматривать, я просто приехал и был рядом. Подавал чай, салфетки, готовил еду и не отходил. И мне это было в радость.Ещё перед той дорогой, в стылом декабре, когда всё качалось, легла ты под лекарский нож — и несколько дней, покуда нужен был догляд, я был подле. Подавал чай да салфетки, стряпал снедь и не отходил ни на шаг. И было мне сие в радость.

Но честно? В каждой нормальной сказке есть тёмный лес. И вот сцена темнеет, по бокам лезут шипы, стелется туман. Был момент, когда тропинка пропала. Она не понимала, что чувствует: думала, что тратит моё время, что ей это не нужно, что ничего у нас не выйдет.Но ведай, о слушающий: нет сказания без тёмного леса. И вот померк свет, выползли по бокам колючие терновники, лёг туман до самых колен. Заплуталась тропа. Усомнилась принцесса в сердце своём: будто крадёт она время витязя, будто не нужно ей сие, будто не сбыться ничему.

Перед дорогой за море я был потерян, а она думала: слетаем — и расстанемся. Будто это последняя глава, а не первая.А перед дорогою за море был я растерян, она же думала: доплывём — и расстанемся. Будто то последняя страница, а не первая.

Но билеты куплены, поездка спланирована, и мы решили попробовать — и полетели. И там, за морем, лес вдруг расступился.Но путь уж оплачен, дорога расписана — и решились мы попытать счастья, и пустились в путь. И там, за морем, расступился лес, как воды пред посохом.

Та далёкая земля оказалась лекарством для нас.И стала та дальняя земля бальзамом на их сомнения.

Мы сжились, свыклись и поняли главное: друг на друга можно опереться — и не упасть. Друг с другом можно расслабиться, хоть и получалось не всегда. Впереди снова был свет.Сжились они, стерпелись и поняли главное: друг на друга можно опереться — и не пасть. И рядом можно выдохнуть, отпустить себя — пусть и не всякий раз выходило. А впереди уже брезжил свет.

И нас было не остановитьО трёх заморских царствах и милостях султана

После того моря нас понесло. Поездка пошла по плану, посмотрели больше, чем планировали, даже задержались. Возвращались домой загорелые, солёные и чуть больше — уже намного ближе, чем раньше.После того моря не стало им удержу. Дорога шла как по писаному: повидали более, чем чаяли, да и задержались. Возвращались домой смуглые, просолённые морем — и куда ближе друг другу, чем прежде.

проштампуй наш паспорт ✈приложи печать к свитку странствий ✈

А ещё в тот год её возвысили при дворе — трудный путь, и прошла она его сама, горжусь каждый день. Следом возвысили и меня, рядом с ней всё расцветает. А она взялась за меня всерьёз — приодела и принялась делать из меня человека. Стилист, мотиватор и самый красивый человек в комнате — всё в ней одной.И в тот год возвысил султан принцессу при дворе своём — трудна была дорога, и прошла она её сама; и гордится ею витязь по сей день. А следом возвысили и Малика: подле такой — поневоле растёшь. Она же взялась за него крепко: приодела, причесала и принялась лепить из дикаря человека придворного. Швея, наставница и первейшая краса меджлиса — всё в ней одной. И вышло дело сие успешно.

Долго ты была моей passenger princess: каршеринг, я подъезжаю к твоему дому, отвожу обратно — всё как положено принцессе. А недавно пересела на самокат — и теперь мы знатно гоняем по магазинам, только успевай.Долго была ты моей принцессой-пассажиркой: повозка напрокат, я подаю к крыльцу, отвожу назад — честь по чести. А недавно пересела на самокат-джинна — и теперь носимся по лавкам так, что пыль столбом.

🛴 погнали по магазинампогнали по лавкам

Бегаем вместе, лазаем вместе. Шоссейники есть у обоих — выехали вместе ноль раз (ну а что). Зато на электросамокатах гоняем как надо. Рестораны, кстати, тоже считаем за кардио.Бегают вместе, по кручам лазают вместе. Два скакуна стальных стоят в конюшне — и ни разу вместе не осёдланы (бывает). Зато на самокатах-джиннах летают вихрем. А пиры в харчевнях, да будет вам ведомо, тоже почитают за упражнение.

Как мы полюбили испытывать судьбуО том, как взялись мы искушать фортуну

Где-то на Бали проснулся азарт. Я зашёл на полимаркет и поставил на то, за сколько Алекс Хоннольд пролезет Taipei 101. Потом смотрели Australian Open — и пошли ставки на теннис. А на 8 марта мы вообще ставили на то, как пройдёт наше свидание.Где-то на острове пряностей проснулся в нас азарт. Заключил я заклад на торжище предсказаний: за сколько горный витязь Хоннольд одолеет скалу. Потом следили за ристалищем ракеток — и пошли заклады на игру. А в день восьмого марта смастерил я и вовсе джинна-счётовода: ставили мы, чем кончится наше свидание.

Мы любим испытать судьбу. Сделай ставку и ты:Любо нам искушать фортуну. Заключи заклад и ты:

Священный месяц на двоихО месяце луны и о том, как северянин держал пост

В её роду есть священный месяц: когда луна истончается до ресницы, постятся от рассвета до заката. Это её дом, её семья, традиция старше нас обоих. И в тот год она захотела держать пост — весь, целиком, по-настоящему.Есть в роду её месяц священный: когда молодая луна истончается до ресницы, постится народ от зари до зари. То дом её, и семья, и завет, что старше их обоих. И возжелала принцесса в тот год держать пост — весь, до последнего дня, как велит обычай.

Я — северный человек, всему этому чужой. Но рассудил просто: раз это её пост — значит, теперь и мой. И целый месяц мы не ели и не пили, пока солнце в небе.А Малик — сын снегов, обычаю тому чужой. Но рассудил просто, по-витязьски: коли пост её — стало быть, и мой. И целый месяц не ели они и не пили, покуда солнце стояло над землёю.

Носили друг другу финики через весь город — к закату. Открывали пост одним глотком воды, вместе, минута в минуту. Ужинали вдвоём. И вдвоём же честно ныли, что болит голова и не хочется вообще ничего.Носили они друг другу финики через весь город — к закату, дабы разговеться. Размыкали пост одним глотком воды, вместе, минута в минуту. Преломляли хлеб вдвоём. И вдвоём же, по чести, роптали, что трещит голова и не мило ничего на свете.

Оказалось, голодать вдвоём — это почти счастье.И открылась им истина: голодать вдвоём — почти что счастье.

🌙 один финик тебе, один мне — и до заката

Любовь через желудокО пирах королевства и трапезной по имени Романика

Когда принцесса принялась делать из меня человека, я в ответ начал водить её по лучшим столам королевства. Мы оба обожаем вкусно поесть — это, пожалуй, наш главный спорт после бега.Когда принялась принцесса лепить из меня человека, стал я в ответ водить её по лучшим столам державы. Оба мы охочи до доброй снеди — и это, почитай, главная наша забава после бега.

Но был один провал — эпический, и имя ему Романика. На 8 марта, едва вернувшись из Малайзии, я забыл забронировать что-то приличное — и привёл принцессу в это кошмарное место. Это было ужасно. Ужасно смешно потом вспоминать это.Но случился и провал — знатный, и имя ему Романика. В день восьмого марта, едва воротясь из заморской страны, запамятовал я уговорить приличную трапезную — и привёл принцессу в сие гиблое место. И было оно ужасно.

Зато теперь «Романика» — наш лучший мем.Зато ныне «Романика» — первейшая наша потеха.

⭐ Романика: 1/5 за ужин, 10/10 за легендуРоманика: кол за яства, да честь за байку

Наш тайный язык — и принцесса, что не спрашивает «сколько»О тайном наречии двоих и о торге, достойном Ходжи

За год у нас завёлся свой язык — слова, понятные только двоим. Посторонним не разобрать, и в этом весь кайф.Завелось у них за год своё наречие — слова, ведомые лишь двоим. Чужому не понять — в том и вся соль.

Но главное слово выдаёт её с головой. «Сколько стоит» она не признаёт в принципе — спрашивает коротко, по-хозяйски, как отрезает: «почём?». Почём помидоры, почём билеты, почём вот это вот всё. Торгуется так, будто за плечами сорок лет на восточном базаре и своя лавка с пряностями. Маленькая мудрая бабуля в теле юной принцессы — и я не сменил бы в ней ни звука.Но пуще всего выдаёт её одно словцо. «Сколько стоит» принцесса не признаёт вовсе — спрашивает коротко, по-хозяйски, точно кади приговор выносит: «почём?». Почём гранаты, почём ковёр, почём весь этот караван. И торгуется так, что сам Ходжа Насреддин снял бы перед нею тюбетейку: будто сорок лет за плечами на базаре и своя лавка с пряностями. Премудрая старушка в обличье юной принцессы — и не сменил бы я в ней ни единого звука.

— Почём?
— Тебе? Бесценно. торгуйся ещёторгуйся ещё, о купец